по сайгону сейчас льют литры розовых соплей. в контактовской группе даже есть отдельная ветка - колесо как дух-хранитель сайгона. спору нет - личность известная. "известная" - это когда сам человека здесь не присутствует, а о нем нет-нет да и заходит разговор. да, бывало, заходил. но почему-то (насколько я помню) всегда в одном контексте - стучит колесо или не стучит? и, собственно, не о нем одном. я бы даже сказал - буквально о каждом когда-то терся этот гнилой базар. такова была реальность, как ни прискорбно.
это не самая достойная тема, да и довольно бессмысленная (в силу невозможности доказательств - ни прямых, ни обратных). но очень уж на тот момент актуальная.
об этом сегодня не любят вспоминать. но что было то было.
это, кстати, также вписывается в восприятие мира, именуемое романтизмом. романтизм есть неприятие реальности, пренебрежение к единственно ценному мигу между прошлым и будущим. в молодости это упование на светлое будущее; на закате - идеализация прошлого, порой выходящая за все разумные рамки.
юношеский романтизм, конечно, выглядит пристойнее закатного. но суть одна: "истинная", "настоящая" жизнь уж точно не здесь и сейчас - а где-то там, в светлом завтра (или прекрасном вчера).
это я все о "сумерках сайгона". в идеале редактор-составитель подобного сборника должен выполнить две задачи: во-первых, собрать как можно больше авторского материала; во-вторых, как можно точнее (а значит - тоже как можно больше) отрезать и выкинуть. заценить же конечный результат можно лишь на фоне откинутых пластов.
но в чем здесь вообще проблема? авторы предоставили и сами тексты, и право на их публикацию - что же мешает выставить их в инете? в свободном доступе? и я даже знаю, с чего бы я тогда начал.
в одном из интервью валиева сказала о своем сборнике:
К нам даже попытался попасть бывший кагэбэшник, который «работал» в «Сайгоне». Он сдал свой текст, а когда я обсуждала с другими участниками имена авторов, многие его вспомнили -- ведь немало посетителей «Сайгона» прошли через допросы в милиции и сроки за самиздат.это, конечно, стррррашная тайна. но я все же риску угадать сию мелодию с одного раза. не иначе как здесь проявился небезызвестный павел константинович кошелев, он же павел николаевич коршунов, он же "куратор"? которому, как известно,
мемуарный жанр тоже не чужд.
как человек, изрядно попортивший мне жизнь, он не вызывает у меня никаких теплых чувств - и я вполне понимаю авторов, не захотевших видеть себя под одной обложкой с кошелевым. но инет стерпит все - и я бы с интересом прочел его воспоминания. по одной простой причине - это вообще единственный (и тем совершенно уникальный) текст, автор которого доподлинно знает, кто из героев его воспоминаний "сотрудничал", а кто нет. естественно, прямо сказано об этом нигде не будет (по вполне понятным причинам). но
про каждого, кого он вспомнит, он это знает - причем
знает совершенно точно.
именно эта перспектива может сделать чтение мемуаров кошелева ни с чем не сравнимым. эффект пьера менара, уже упомянутый в заголовке поста. хотя может это и обычная серая тухлятина, кто ж знает.
но я бы рискнул попробовать
